Поиск
  • Tomas Torquemada

Ой, где был я вчера? Да и был ли вообще...

Так годам к 45 я стал конкретным алкашом. Упорно этого не признающим, в отрицании. К тому времени я приобрел некоторые материальные блага, но растерял моральные устои, очень многие из тех, что у меня когда-то были – если были. Я пропил самого себя и не заметил этого. Того мужика, которым я был еще 10 годами ранее, в мои 35, - его не осталось почти совсем. Тень.

Воспоминание, печальное и жалкое, где горше всего осознание, что к этому своему нынешнему состоянию меня привел не кто-то злой и коварный, а я сам – шаг за шагом, глоток за глотком, пузырь за пузырем.

Когда я себя уже пропил и даже стал это осознавать – упираясь всем своим нутром и не желая признавать очевидного – пришел гнев. По классической схеме: отрицание – гнев – торг – уныние – принятие, это у всех психологов расписано на разные лады нет смысла повторяться. К счастью для своих близких людей я не был особо буйным и гнев не выплескивался в семью в виде агрессии или, упаси боже, насилия.

Наорать мог, гаркнуть внезапно на ребенка – оправдывая себя тем, что они, мол, не понимают пока говоришь по хорошему, спокойно. И только супруга чуяла беду, но и она не знала, не понимала еще, что с этим всем делать.

Подвох в том, что у большинства социализированных алкашей распад их личности как правило растягивается на месяцы и даже годы, очень редко так случается, чтобы человек за считанные недели превратился в сущего монстра. Бывает, что нажравшись спиртного человек становится монстром буквально на глазах, но это свидетельствует лишь о том, что алкоголь уже давно подтачивал его личность, разъедая мозг. И с виду вроде все крепко и ладно пригнано, порой даже покрашено, впечатление прочной надежности создает, а внутри – труха, ржавчина и крысы. Один крепкий толчок, удар судьбы, и – всё посыпалось… А бывает и удара не требуется, одного только лишнего стакана оказывается чересчур.

Так оно и случилось давно с одним знакомцем, работали вместе на стройке. Парень и так был не рафинад, отсидел по хулиганке, кулаки в ход пускал легко, с хорошо, надо отметить, поставленным ударом, да и сам был крепок физически. Работа на стройке, жизнь в таежном поселке и …водка. Сначала от него сбежала молодая жена с маленькой дочкой. А потом он приехал в родной дом в Уссурийске, где жили мать и младшая сестра, уже на выданье девица. Там встреча-застолье и мать он зарезал почти сразу, с двух ударов ножом, сестренка успела сбежать. Ну и самого потом в зоне «поставили на перья», тогда в блатной субкультуре культ матери был силен.

Другой из тех же краев, тоже отсидел «по малолетке» — обокрал с другом местный магазин, откуда утащили водку, батончики и модные «Адидасы» из Китая, нашел их участковый по следам оберток «Марса», спящими прямо на опушке в новых «Адидасах» и в окружении пустых бутылок. Из зоны вышел заматеревшим мачо, крутым настолько, что отбил у соседа его жену — которую и убил табуретом по голове при очередной развеселой пьянке…


Фото: http://yagopnik.com/2938-pyanyj-terpila.html

Сказать бы, что я ничего этого не знал? Так знал ведь! И много больше того знал, имея дело по работе с криминальной хроникой Приморья, год от года потрясающей всплесками пьяного насилия, дикой статистикой по тяжким и особо тяжким преступлениям, совершаемым особенно в долгие новогодне-рождественские и майские праздники.

Но! Я ж не такой! Я не могу быть таким! Это все – о каких-то там маргиналах вроде Карлсонов, живущих на крыше, выше нашего поля зрения. Они либо по чердакам-подвалам, гаражам-подъездам, у магазинов-ларьков, а я-то – у себя дома, за накрытым столом, а чуть перебрал – на диван.

Я – не они! Я – НЕ ТАКОЙ!!!

Вот это и есть гнев алкаша, начинающего ухватывать краями правду о себе самом и о своем состоянии. Но пока эта правда доходит до моего сознания, как проблески света при открывании глаз после запойного коматоза, мозги мои, пораженные этанолом, норовят спрятаться от этих вспышек правды как тараканы, поглубже в тень. А для этого нужна водка.

Вообще-то жизнь алкаша полна страхов, большей частью скрываемых от самого себя, маскируемых под другие чувства. Я боюсь сегодняшнего дня, даже если с утра трезв – как жить-то трезвому целый день? Я боюсь и дня завтрашнего, особенно, если уже накатил для храбрости: но ведь надо до дома дойти, да еще ребенка из сада домой привести, а в саду воспитатель морщит нос от моего перегара, поэтому его желательно забить леденцом (перегар, а не воспетку) и полирнуть глотком коньяка из фляжки в кармане.

А дома – любимая и ее я тоже боюсь. Хотя она миниатюрная и не страшная вовсе, а милая, но я боюсь ее огорчить, ведь я это уже сделал – я напился снова… Еще я боюсь многолюдных застолий с чужими людьми и стараюсь на такие не ходить – я боюсь утратить контроль и ужраться, опозориться на людях, ведь такое уже бывало со мной, хотя мне очень не хочется о таком вспоминать, я боюсь этих воспоминаний, как и остальной правды о себе.

Так тварь ли я дрожащая, или право имею?! И гордо расправив плечи, шаг чеканя потверже, взгляд орлино-совиный, перья как попало – это я, гордый вождь краснорожих, смело иду в магазин набираться там храбрости. Ну или просто набираться. День за днем… пока не начнется настоящий запой.

Просмотров: 145

Недавние посты

Смотреть все

©2020 Non vino veritas. Сайт создан на Wix.com